— Мисс Трэвис, — произнес он, оглядывая ее с ног до головы. — Я полагал, что вторая пицца для вашего возлюбленного.

— Нет, это для Кронкрайта. Надеюсь, там не слишком много чеснока? А то у него живот пучит. Сколько с меня?

— Я запишу на ваш счет.

— Спасибо. — Она с вожделением взяла коробки, от которых исходил такой аромат, что Кронкрайт проявлял заметное нетерпение. Он то садился, то вскакивал, постоянно поскуливая и виляя хвостом. От выпитого на голодный желудок вина и суетившегося под ногами Кронкрайта у Барри закружилась голова.

Однако Луиджи не собирался уходить, не выговорившись.

— Вы кинозвезда…

— Я работаю на телевидении, в службе новостей, — перебила она итальянца.

— Это одно и то же, — сказал Луиджи. — Я говорил своей жене, что мисс Трэвис хорошая клиентка. Звонит нам два-три раза в неделю. Хорошо для нас, но плохо для нее. Она слишком одинока. А жена ответила…

— Что, возможно, мисс Трэвис предпочитает быть одна.

— Нет. Она сказала, что вы не встречаетесь с мужчинами потому, что много работаете.

— Я встречаюсь с мужчинами, Луиджи. Но все хорошие уже разобраны. А те, с кем я знакомилась, оказались или женатыми, или гомосексуалистами, или от одного их вида у меня по телу пробегала дрожь. Впрочем, я ценю ваше участие.

— Вы хорошенькая, мисс Трэвис.

— Я не смогу остановить движение, — пошутила она.

— У вас красивые волосы красноватого оттенка. А еще — красивая кожа и очень необычные зеленые глаза.

— Обыкновенные карие глаза и вовсе не эффектные. Скажем, не такие, как у Ванессы Меррит, — темно-синие.

— Немножко маловато здесь. — Луиджи опустил взгляд на ее груди. Из долгого опыта общения Барри знала, что если сейчас позволить ему продолжить, то он начнет оценивать каждую часть ее тела. — Но это не страшно, — поспешно успокоил он. — Вы очень стройная.

— И становлюсь еще стройнее. Спасибо, Луиджи. Снимите сами чаевые с моего счета и передайте привет супруге. — Барри закрыла дверь прежде, чем он смог еще что-либо добавить.